Chast_4



Часть 4

 

Phil Coulson Does Not Bake (and The Avengers Do Not Shop At IKEA Anymore) // Фил Коулсон не печет печеньки (а Мстители больше ничего не покупают в Икее)

answeraquestion

Summary:

Иногда Тони Старк ошибается. Иногда Тони заходит слишком далеко, когда подшучивает над Стивом. И иногда Стив решает, что с него хватит.
Фил Коулсон ответственный за то, чтобы подать об этом рапорт, и он не печет печеньки.

 

Work Text:

Пеппер Поттс на протяжении многих лет работы на Тони Старка занимала множество самых разных должностей, но только если считать неофициальные. В СтаркИндастриз она числилась только в двух пунктах штатного расписания — персональный ассистент и исполнительный директор. Быть девушкой Тони Старка официально не считалось работой — так же как и исполнять обязанности няньки, воспитательницы, козла отпущения, мальчика для битья и психотерапевта на полставки.

Должность брачного консультанта Мстителей ни при каких обстоятельствах в этот список не входила. И входить не могла.

— Объясни-ка еще раз, — сказала Пеппер.

— Ну…

— Причем так, словно ты объясняешь это Тору.

— Ладно, — сказал Тони.

— Пьяному Тору, — уточнила Пеппер.

После долгой паузы Тони заговорил снова:

— Знаешь, я могу нарисовать поясняющие картинки, вроде тех, что бывают на всяких штуках из Икеи.

— Откуда ты знаешь, как выглядит то, что продается в Икее? — спросила Пеппер. — У тебя же начнется аллергия, как только ты войдешь внутрь.

Ответа она не дождалась.

— Тони.

— Что.

— Ты же не ходил туда.

— Ты можешь замолчать прямо сейчас. Это никак не касается вопроса, по которому я сейчас звоню. Вот почему я так не люблю разговаривать с тобой, каждый раз это заканчивается одним и тем же…

— Ты был в Икее?

Молчание в ответ оказалось весьма красноречивым.

— Ты. Был в Икее.

— Мы это уже установили, можно теперь продолжать?

— И какая же причина у тебя могла быть, чтобы пойти в Икею, а, Тони?

На другом конце провода раздался долгий, вымученный вздох, и Пеппер пожалела о том, что спросила еще до того, как Тони заговорил.

— Потому что Стиву нравится, когда мы делаем что-то всей командой, причем желательно, чтобы это что-то не подразумевало взрывов или повреждений позвоночников ни в чем не повинных людей, поэтому он иногда вроде как заставляет нас что-то делать вместе. Было бы прекрасно, если бы он разрешал мне выбрать, чем заняться, это же, в конце концов, мой город и мои деньги, и я знаю, как нужно веселиться. Но нет, он настаивает, чтобы мы по очереди решали, что мы делаем, а какая-то старушка в метро рассказала Тору, что в Икее можно купить варенье из логановой ягоды, и, как выяснилось, Тор считает это варенье самым вкусным в мире…

Пеппер перебила его, грубо и эффективно.

— Как Тор оказался в метро?

— Тору нравится метро. Просто нравится. Если бы мы разрешали, он катался бы там дни напролет, и знаешь что? Иногда мы разрешаем. Клинт, когда у него есть время, отправляется с Тором и снимает происходящее на видео. Знаешь, это словно… словно перформанс, только никто из участников о нем не знает, и это добавляет пикантности. — Тони немного помолчал. — Но я был решительно против, конечно же. Нечего тратить время, катаясь в метро. Ни в коем случае. Но какая-то милая старушка заговорила с Тором по-шведски и эй, всеязык снова пришел на помощь, и когда они доехали до Линкольн-центра, то уже были лучшими друзьями. И она как-то убедила его заглянуть в Икею.

— А теперь Стив с тобой не разговаривает? Что такого ты натворил в Икее? — спросила Пеппер.

— Ничего, Пеп, пожалуйста, не сбивай меня с мысли, это ты первая заговорила об Икее, и да, если ты не слышала о том инциденте с фрикадельками, то я под подпиской о неразглашении, так что вот.

Пеппер уронила голову и закрыла лицо руками.

— Тони?

— Да-да?

— Почему Стив Роджерс не разговаривает с тобой?

Ответом ей была тишина.

— Клянусь, я прямо сейчас брошу трубку, Энтони Эдвард Старк. Я должна руководить компанией, и мне плевать на твои проблемы. Так что давай коротко и по существу. Почему самый добрый в мире человек отказывается разговаривать с тобой?

Тони вздохнул.

— Ты же в курсе, что я иногда прошу Стива купить продукты, которых, в чисто техническом смысле, не существует?

— О господи, — сказала Пеппер.

— Ну так я, похоже, зашел немного слишком далеко.

— Это означает, что ты сотворил что-то ужасное, да, Тони? Что именно ты сделал? Как ты поступил с человеком, добрее, достойнее и благороднее которого ты никогда не встречал и не встретишь?

— Когда ты так это говоришь, звучит ужасно, — сказал Тони.

— Тони!

— Ладно, ладно! То есть тебе известно, что время от времени я слегка лукавлю насчет существования некоторых товаров, чтобы посмотреть, как Стив попытается достать их для меня.

— Ты сейчас говоришь о том, что придумываешь фальшивые рекламные песенки и клеишь поддельные коробки, чтобы врать Стиву в лицо? Да, я в курсе. А еще я в курсе, что уже просила тебя больше так не делать.

— Пеппер…

— Нет, серьезно, я не понимаю, почему ты считаешь, будто издеваться над беднягой допустимо, но…

— Пеппер, он знает, что я вру. Прекрасно знает. Он смотрит мне прямо в глаза, и все его лицо, каждое движение зрачков, каждый взгляд просто-таки кричит о том, что он знает, что я вру. Стив — никудышный игрок в покер, Пеппер, он совершенно не умеет притворяться. И он знает, что я ему вру, просто слишком вежлив, чтобы сказать об этом вслух. Вот поэтому я и продолжаю подсовывать ему все новые и новые доказательства. А потом, когда он возвращается домой и сует мне в руки пакет чернослива или хлопает по макушке пачкой кофейных зерен, то это вроде как наш общий ритуал.

— Общий ритуал, который подразумевает, что ты намеренно лжешь ему и отправляешь ловить ветер в поле, причем ему приходится публично унижаться при свидетелях из-за тебя?

Тони снова умолк, и Пеппер потерла лоб ладонью.

— Знаешь, когда ты это так преподносишь, то звучит просто ужасно, — наконец заговорил он.

— Да. Потому что так оно и есть, Тони. Это ужасная идея, и никакой не общий ритуал, а просто дедовщина какая-то. А ты ведешь себя, как мудак.

— Хорошо, я сделаю вид, будто пропустил мимо ушей этот поклеп, мисс Поттс, но хочу, чтобы вы знали — я уязвлен до глубины души.

— Я приму ваши слова к сведению, мистер Старк. Таким образом, вы рассказываете мне о своем ужасном, ужасном обращении с добрым и сострадательным человеком.

— И ты делаешь все, чтобы затруднить мне задачу.

— Рада слышать. И я сейчас повешу трубку, если ты не перейдешь к сути.

— А суть в том, что… — Тони заговорил быстро и чуть громче, чем нужно. Так всегда бывало, когда он понимал, что и правда устроил серьезную неразбериху с привлечением средств массовой информации, правительства и законов физики. — Ну, в последнее время мне не удавалось убедить его, он просто трепал меня по макушке и говорил что-то вроде «молодец, хорошая попытка», так что я решил подойти к делу серьезно.

— Господи, — сказала Пеппер и полезла в сумочку за таблетками от изжоги.

— Так что я выдумал поддельную марку печенья, нанял рекламное агентство, чтобы они организовали промокампанию по всем правилам: радио, газеты, телевидение, плакаты, еще, кажется, биллборды. А еще я купил рекламное время в любимых передачах Стива. А теперь он со мной не разговаривает.

Пеппер внимательно посмотрела на упаковку таблеток от изжоги, швырнула ее в мусорную корзину и открыла нижний ящик стола. Бутылка скотча оказалась на месте.

— Ты… нанял рекламное агентство.

— Да.

— И купил рекламное время.

— Да.

— Для продукта, которого не существует.

— Печенья, да.

— С единственной целью — убедить Стива Роджерса спросить о нем в ближайшей бакалейной лавке.

— Да.

— А теперь он с тобой не разговаривает.

— Да.

— Тони, тебе повезло, что он не получил судебный запрет. Я бы, например, на его месте пошла прямиком в суд, а мы с тобой, между прочим, спали! Тони, ты что, совсем с ума сошел? — Пеппер перешла на крик.

— Ну, раз уж мы встречались, Пеппер, то ты знаешь, что да! — огрызнулся Тони. — Мне просто нужно исправить то, что случилось! Вот чего я хочу! Я сам знаю, что я ненормальный, и творю всякие глупости, когда мне становится скучно, так что давай не будет сейчас сосредотачиваться на этом и поищем какой-нибудь более конкретный способ решить проблему?

— Тони, ты перешел все возможные границы, конечно, Стив злится на тебя — ты же посмеялся над ним…

— Он не поэтому злится.

Пеппер запнулась.

— Погоди, что? — переспросила она и плеснула добрую порцию скотча в пустой картонный стаканчик из-под кофе. Она это заслужила.

— Он не поэтому злится, — повторил Тони.

— Вот почему слушать твои объяснения гораздо трудней и неприятней, чем просто пережить то, о чем ты рассказываешь? — спросила Пеппер. — Ну хорошо. Так почему же он злится, Тони? И помни — простыми, короткими словами. Как для пьяного Тора.

Тони вздохнул.

— Потому что он отправился в магазин за печеньем, а когда спросил о нем, то управляющая разрыдалась — видите ли, ее всю неделю то и дело спрашивали об этом печенье, и она уже перепробовала все, что только могла придумать, но не нашла способа заказать его. Что, в общем-то, логично — печенья ведь не существует. И Стив быстро это понял, где-то между тем, как утешающе хлопал ее по спине и тем, как предлагал салфетки. Так что, когда он пришел домой, то был очень зол.

Пеппер уронила голову на руки.

— Ты случайно создал спрос на несуществующий продукт, когда пытался разыграть Стива.

— Ага. Похоже, так оно и есть.

— Должно быть, в прошлой жизни я сотворила что-то ужасное, и ты достался мне в наказание за грехи, Тони.

— Это грубо, Пеппер. — Тони снова вздохнул. — Во всяком случае, он сказал, что все было нормально до тех пор, пока мои шутки касались его одного, но теперь я создал проблемы для других людей, а это неприемлемо.

Пеппер почти услышала, как он показал пальцами кавычки вокруг последнего слова.

— Потом он сказал, что сердит на меня, и пока он не возьмет себя в руки, то лучше нам не разговаривать друг с другом.

— Так что тебе нужно просто дождаться, пока он успокоится, — подытожила Пеппер.

— Он сказал, что не будет со мной разговаривать, пока печенье не появится в продаже.

Пеппер почувствовала, как у нее желудок ухнул вниз.

— Нет.

— Пеппер…

— Нет. Абсолютно нет. СтаркИндастриз не станет заниматься пищевой промышленностью только затем, чтобы Капитан Америка снова начал с тобой разговаривать. Нет. Без вариантов.

— Я уже начал подготовку пакета документов, чтобы основать небольшую компанию…

— Сукин ты сын! — Пеппер швырнула стаканчик в мусорную корзину и вцепилась в бутылку. — Тони…

— В рамках фонда Марии Старк, — сказал Тони, — ну знаешь, как у Пола Ньюмана, вся выручка передается на благотворительность. Все будет в порядке.

— Да я же в совете директоров фонда!

— Ага. И я тоже. А ты пропустила последнее собрание.

— Нет, я… А когда оно было? — спросила Пеппер.

— Сегодня утром.

— Тони…

— Нет, серьезно, просто чтобы ты была в курсе — мы производим печенье. И продаем.

— Чтобы Стив Роджерс снова разговаривал с тобой.

— Компании основывались и по менее важным причинам.

— Вообще-то нет.

Они оба немного помолчали.

— Он по-настоящему разозлился на меня, Пеп, — сказал Тони.

— Тони, так бывает. Иногда люди на тебя злятся. — Она сделала многозначительную паузу. — Например, я. Например, прямо сейчас.

— Он так обычно не делает.

Она немного подумала. Вздохнула.

— Да. И правда, он так не делает. Ладно, Тони, что за печенье ты выдумал?

— Рекламная кампания «Космических Печенек» намеренно была довольно расплывчатой. Хотя очень милой, такой, знаешь, в стиле ретро — маленький мультяшный космонавт встречает инопланетян и устанавливает мир во всей галактике, предлагая им печеньки.

— Погоди, так мы об этой серии роликов говорим? Я же их видела. — Она немного помолчала, но признала: — Они и правда очень симпатичные.

— Я знаю. Так что у нас есть дизайн упаковки, рекламная кампания и покупательский спрос, — сказал Тони.

— Великолепно, — Пеппер потянулась было к компьютерной мыши, но сдалась на полпути. Вся эта затея непременно станет источником непрестанной головной боли. — То есть, у тебя нет ничего.

— У меня есть огромная куча наличных и свежеиспеченная компания, Пеппер. Я не уверен, что здесь требуется что-то еще.

— Ну, для начала, Тони, тебе нужен рецепт печенья.

— Это не должно быть так уж трудно. Правда?

— Сказал человек, который считает, что инструкции на упаковке готовых смесей для выпечки сложнее, чем средневековые алхимические трактаты о том, как превратить свинец в золото.

— Я умею печь. — Тони попытался быть убедительным, но в итоге в его голосе прозвучала почему-то угроза.

— Тони, ты забыл положить в тесто яйца. Ты пытался испечь для меня пирог и забыл о яйцах. В рецепте было всего четыре составляющих, и об одном из них ты умудрился забыть.

— Ничего я не забыл, Пеп, у меня просто не было яиц. Так что я пропустил этот шаг.

— И как это сказалось на результате, Тони?

Тони ответил не сразу, и Пеппер воспользовалась паузой, чтобы поудобней откинуться в кресле и положить ноги на стол.

— Не лучшим образом, — наконец признал Тони. — Слушай, Пеппер, все нормально, все будет хорошо, мы справимся, мне нужно только нанять специалиста-кондитера и подключить исследовательский отдел…

— Именно так ты и устроил себе эти неприятности, Тони, — перебила его Пеппер. — Не нужно нанимать людей. Не нужно ставить печати на документах и ожидать, что если потратить побольше денег, ситуация сама собой выправится.

— Раньше обычно выправлялась, — заметил Тони.

— А Стив хоть раз относился благосклонно к твоим попыткам исправить все с помощью денег?

— Он глубоко не одобряет этот метод решения проблем, — сказал Тони так, словно повторял истину, подтвержденную нелегким опытом. Но тут же испортил весь эффект, когда протяжно заныл: — Ну Пе-е-еппер…

— Ты хочешь исправить ситуацию со Стивом, Тони? — спросила она и снова взялась за бутылку скотча. — Тогда исправь. Сам. Не приглашенный специалист-кондитер. Не команда хорошо мотивированных маркетинговых гуру. Не фонд. Ты.

— Я не особо умею что-то исправлять, Пеппер.

— Ты величайший технический ум своего поколения, Тони. Да черт возьми, возможно, и за всю историю. Ты умеешь исправлять. Именно этим ты все время занимаешься. — Она ухмыльнулась. — Удачи.

И прежде чем он снова начал ныть, Пеппер нажала отбой и сунула телефон в сумочку. Он снова зазвонил, не успела она еще выпустить его из рук, но она только снова откинулась на спинку кресла и смерила взглядом бутылку скотча.

Она заслуживала хотя бы до конца дня отдохнуть от этой бессмыслицы.

* * *

— И почему у меня такое чувство, будто это добром не кончится? — спросила Наташа, останавливаясь в дверях кухни, и скрестила руки на груди. — Тони, Брюс, разве мы не обсуждали научные эксперименты и то, стоит ли проводить их там, где люди едят?

— Мы печем, — сказал Тони. На нем были лабораторные очки и ярко-красный передник, надпись на котором гласила «Выпечка — наука для голодных», и он склонился над бунзеновской горелкой, сунув в пламя какой-то небольшой предмет, зажатый в металлических щипцах. Тот вспыхнул ярко-синим пламенем, и Тони сверился с таймером.

— Нужно меньше сахара.

Брюс, в таких же очках и фартуке, надетом поверх лабораторного халата, поболтал в колбе бледно-голубой раствор, глядя на выпадающие хлопья осадка.

— Это правда, мы печем, — сказал он Наташе. — И меньше масла, нам нужно повысить содержание протеинов по сравнению с жирами.

Клинт, в поварском колпаке — ярко-фиолетовом и чудовищном, что подарил ему Брюс на день рождения, и который, к тому же, совершенно не сочетался с передником — сделал пометку на доске, прислоненной к шкафчикам:

— Есть. Тор?

Тор сидел за кухонным столом, со стаканом молока в одной руке и печенькой — в другой. К его вискам были прикреплены электроды, а рядом, перед монитором, устроился Коулсон, глядя попеременно на экран и на принтер, из которого ползла бесконечная бумажная лента. Он прищурился и сделал на ней пометку. Его пиджак висел на спинке стула, рукава рубашки были закатаны до локтей. Коулсон поднял голову и кивнул Тору.

Тот сунул печеньку в рот, прищурился и принялся жевать.

— Больше имбиря, — наконец сказал он, резко кивнул и осушил стакан с молоком одним длинным глотком. — Еще!

Коулсон оторвался от распечатки с показаниями приборов и невозмутимо сообщил:

— Вообще больше пряностей.

Наташа уставилась на них всех. И на горы яичной скорлупы, и на тонкий слой муки, покрывавший все вокруг, и на лабораторные весы, и колбы, и ступки с пестиками, и на пакеты со всякой всячиной, и на блюдца со свежемолотыми специями, и на три пустых пакета молока перед Тором. И осторожно подалась назад.

— Мы печем, — настоял Тони.

— Конечно, — отозвалась Наташа.

— Вроде как подходим к выпечке с научных позиций, — сказал Брюс, снимая толстые желтые перчатки и приглаживая растрепанные, с проседью, волосы. С них облаком поднялась мука.

— Вижу, — сказала Наташа.

— Печеньки! — улыбаясь, воскликнул Тор. Сейчас он напоминал бурундука — в основном потому, что запихнул за щеку с полдюжины печенек.

— Печеньки, — согласился Коулсон, едва заметно улыбаясь. Он просматривал ленту с данными, его карандаш быстро порхал по ней, словно крылья колибри.

— Клинт? — спросила Наташа. В этой психушке он оставался ее последним оплотом стабильности, единственным человеком, которому она могла доверять, который всегда прямо скажет ей, в чем дело. В чем бы оно ни заключалось. Конечно, прямо сейчас на нем был поварской колпак, и он рассовывал по карманам печенье, точно запасался едой на долгую голодную зиму.

— Нам нужно вывести идеальный рецепт печенья, чтобы Тони мог завоевать сердце своего прекрасного принца, — сказал Клинт, записывая на доске очередные цифры. Там уже были записи, сделанные по крайней мере шестью разными цветами, но Клинт, казалось, прекрасно знал, что значит каждый из них. А еще в уголке обнаружилась надпись «КБ+ФК», обрамленная сердечком. Почерк, кстати, скорее напоминал руку Коулсона, чем Клинта.

— Ха. Ха, — прокомментировал Тони. Он как раз что-то записывал прямо на столешнице. Наташа только понадеялась, что следы маркера удастся потом отмыть.

— Сэр, — произнес Джарвис, — печенье уже достигло оптимального уровня готовности. Вам следует немедленно вынуть его из духовки.

Тони резко выпрямился и провозгласил:

— Новая партия!

— Мне нужно больше информации, — сказала Наташа. Она подошла поближе к Тони, который как раз вынимал пышущий жаром противень из печи. Кухню мгновенно окутал теплый пряный аромат, и Наташа почувствовала, как ее рот наполнился слюной. Она попыталась проскользнуть мимо Тони и подцепить лопаткой несколько печенек, но он преградил ей путь. Наташа вопросительно приподняла бровь:

— Что, Старк, пару раундов один на один?

— Просто намек, — заявил Клинт. Он все еще торчал у доски и рисовал на ней маленькие шаржи, изображающие Мстителей в фартуках. — Ты не хочешь с ней драться.

Наташа послала ему воздушный поцелуй:

— Льстец.

— Ты сломаешь себе ноготь, а мы потом не расплатимся, — уточнил Клинт.

— Именно. — Наташа внимательно следила за тем, как Тони выкладывает печенье на проволочный поднос, чтобы оно остыло. — А теперь…

— Слушай, Романофф, у нас тут не абы что, а чертов научный метод в действии, — сказал Тони, и в его словах прозвучало удивительное достоинство, особенно учитывая то, что на нем был красный фартук, на руках — две огромные прихватки в форме индеек, а на шее виднелся потек чего-то, напоминающего патоку. — Требуется еще девяносто шесть секунд, чтобы охладить печенье, прежде чем оно может считаться готовым.

Наташа подождала — Тони пребывал в состоянии, напоминающем манию, и гораздо проще было уступить ему, чем пытаться переспорить. Обычно в таких случаях Наташа отправлялась на поиски Стива — у нее самой все равно не хватало терпения на глупости. Но сейчас, насколько она заметила, Стива поблизости не наблюдалось.

Наташа взглянула на Клинта, вопросительно приподняв бровь, но тот лишь покачал головой. «Не спрашивай», — написал он на доске и вытер прежде, чем Тони обернулся, протягивая Наташе единственное печенье на тарелке.

— Можно? — спросила она, подхватив его.

— Можно, — сказал Тор. И налил ей стакан молока.

Пожав плечами, Наташа откусила от печенья, и ее глаза удивленно распахнулись. Тесто было плотным и немного вязким, хрустящая корочка скрывала мягкую сердцевину. Золотистый сахар таял на языке, и его сладость уступала место смеси пряностей и насыщенному, глубокому аромату патоки. Наташа удивленно уставилась на половинку печенья у себя в руке.

— Оно… неплохое, — наконец сказала она. В голос предательски закралось удивление.

— Оно не просто неплохое, — сказал Тони. Его глаза сверкали. — Оно научно обоснованное. Химически сбалансированное. Математически совершенное.

— Но чего-то в нем не хватает, — сказала Наташа, и в то же мгновение Тони опасно прищурился. Наташа решила, что, хоть она все еще способна скрутить его одной левой, все же стоит дать бедному влюбленному щеночку небольшое послабление. — Но даже так — это лучшее печенье в моей жизни, — добавила она, и Тони расслабился. Вместе с ним расслабились и все остальные.

— Конечно, лучшее, — с облегчением произнес Тони. — На том и порешим. Берем этот рецепт.

— Он экономически невыгодный, — сказал Клинт, внимательно изучая ингредиенты и пропорции, записанные на доске.

— Плевать, потом откорректируем. Главное — я испек это чертово печенье, и оно охренительное, — заявил Тони. — Брюс, мы с тобой продолжаем. А вы, — он ткнул пальцем в Клинта и Тора, — вон отсюда.

— Что? — Клинт взглянул на него.

— Вы воруете печенье. Вон.

— Эй, полегче, — сказал Клинт, пытаясь изобразить оскорбленную невинность. Это не сработало, да и не могло — его карманы оттопыривались из-за набитого в них печенья, и за спиной он тоже прятал печенье, завернутое в салфетку, и Наташа была совершенно уверена, что где-то поблизости, если хорошо поискать, обнаружится тайник, тоже набитый печеньем. Клинт никогда не проходил мимо еды. Особенно мимо хорошей еды.

Уж кто-кто, а Наташа была способна распознать признаки голодного детства.

— Да ладно, ребята, — сказала она, снимая электроды с висков Тора. Он строил ей умильные рожицы. — Время погонять в приставку, избавиться от лишних калорий. Или завалиться на диван и похрапеть. Выбирайте, мне все равно, вы и так, и так выглядите, как придурки.

Разочарование Тора из-за изгнания из волшебной страны печенек сменилось воодушевлением от предвкушения игры на приставке приблизительно за три секунды. Клинт издевательски фыркнул себе под нос, но уже снял колпак и теперь отряхивал руки от муки.

— Теннис или боулинг? — спросил он у Тора.

— Бокс! — воскликнул тот.

— Мать честная, это добром не кончится, — сказал Тони. Он уже взвешивал новую порцию муки. — Не волнуйтесь, заменить телевизор — это не такая уж дорогая плата.

— Тебе стоит застраховать его, — сказал Брюс, пытаясь оттереть с очков масляные пятна.

— Я пытался. Но, как выяснилось, моя страховая компания считает, что действия Тора и их последствия подпадают под определение «Божьего промысла». Я попытался было доказать, что Божий промысел вообще и поступки Тора в частности — не одно и то же, но они не купились.

— Только ты мог ввязаться в подобный спор, Старк, — сказал Коулсон, уже надевая пиджак и поправляя галстук. — У меня встреча сегодня вечером.

— Забей на нее! — предложил ему Тони.

— Встреча с региональным менеджментом Икеи.

Все скривились, как по команде.

— Да, я тоже так думаю. Заставить бы вас всех пойти на нее в качестве наказания, но тогда, как бы это правильно сказать, вы снова окажетесь в Икее. Чего, собственно, мы и пытаемся избежать. — Коулсон обвел всех присутствующих многозначительным взглядом. — Пожалуйста. Ради бога. Постарайтесь не ввязываться в неприятности хотя бы до конца недели.

— Ничего не обещаю, — сказал Тони, пристально вглядываясь в записи Клинта.

— Не бери с собой шокер, — сказал Клинт.

Коулсон улыбнулся и по дороге к дверям коснулся губ Клинта легким поцелуем.

— Ты на вкус, как печенье.

— Я и так тоже ничего, — согласился Клинт и обернулся к Тору. — Вперед, здоровяк, но учти — мне не понравится, если ты случайно врежешь мне по морде.

— Мне тоже, — подтвердил Коулсон, и Тор кивнул, принимая предупреждение со всей серьезностью.

— Тебе нужно научиться уворачиваться, — сказал он Клинту.

— Я подстрелю тебя в задницу на следующем же задании. Что за бред — я должен научиться уворачиваться? — Клинт рассмеялся и пошел к дверям.

Наташа отправилась вслед за Коулсоном.

— А где наш звездно-полосатый? — понизив голос, спросила она.

Коулсон обернулся через плечо, чтобы убедиться, что Тони не следует за ними по пятам, прежде чем ответить:

— В музее Метрополитен. Рисует. Вернется, как разберется в себе.

— Ах-ха, — отозвалась Наташа. Она всегда гордилась собственным умением вложить в эти два незатейливых слога настоящую бездну двусмысленности. — Единственный способ разобраться с нашей теперешней проблемой — это если Старк перестанет дергать Кэпа за метафорические косички и начнет дергать за кое-что другое.

— Агент, не забывайте о приличиях, — сказал Коулсон, хоть и едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Разумеется, сэр, — Наташа легко похлопала его по руке. — Удачи на встрече. Я сделаю все возможное, чтобы Клинт не получил во время игры серьезные повреждения мозга.

— Буду признателен.

* * *

— А где печенье? — спросил Тони.

Вопрос был по большей части риторическим. Клинт раскинулся на обеденном столе, прикрыв лицо рукой и расстегнув пуговицу на брюках. Его окружали пустые проволочные подносы и крошки, он не шевелился и только постанывал.

— Печенья не осталось, — всхлипнул он.

Ладно. Ошибка номер один заключалась в том, что Тони оставил печенье без присмотра, но тогда он искренне решил, что, поскольку первые партии уже готовы и остывают, то можно вынести их из кухни в столовую, пока они с Брюсом попытаются уравновесить уже съеденные сахар, углеводы и жиры большим и очень овощным салатом. Ну, то есть Брюс и правда ел салат. Тони доедал остатки китайской еды. Но конечный результат от этого не изменился — они бросили чертовы печеньки без присмотра на целых полчаса — то есть приблизительно на двадцать девять минут дольше, чем нужно.

— Где. Где мое печенье? — повторил Тони. Он ткнул Клинта кухонной лопаткой куда-то за ухо. — Здесь было печенье. Теперь его нет. Что ты натворил?

— По-моему, все и так очевидно, — Наташа покачала головой. — Господи, Клинт, ты себе так диабет заработаешь.

Тот вскинул руку вверх, провозгласил:

— Оно того стоит, — и снова уронил ее. — Ох. Абсолютно. Стоит.

Брюс уставился на него и недоверчиво произнес:

— Это же невозможно. Тут было семьдесят две печеньки, двойная порция. Шесть дюжин. Это же смертельная доза.

— А что, у печенья тоже бывает смертельная доза? — спросила у него Наташа.

— Нет, потому что нормальных людей тошнить начинает раньше, чем они успевают столько съесть. — Тони снова потыкал Клинта лопаткой. — Ты не мог все сожрать. Куда ты их дел?

— Я не сам все съел, — пробормотал Клинт. — Большую часть слопал Тор. Он под столом.

— Предатель! — прогремело из-под стола. — Гнусный злодей!

— Прости, чувак, — Клинт перекатился на бок, и если бы Брюс не успел удержать его, свалился бы прямо на пол. — Но если меня взяли за жабры, один я отдуваться не буду.

Тони сурово взглянул на Наташу — та явно крутилась здесь только затем, чтобы стащить печеньку и его жареный рис.

— Я думал, ты держишь их под контролем.

Она медленно опустила веки, длинные ресницы затрепетали:

— Мне жаль, если ты настолько глуп, чтобы думать, будто я хоть пальцем шевельну, — сказала она, и да, Тони целиком и полностью был с ней согласен.

— Тор, — Тони нагнулся, заглядывая под стол, — где мое печенье?

— Оно было превосходно, друг мой Тони! Поистине достойно богов!

— Отдавай обратно, — велел Тони, окончательно потеряв способность здраво соображать и уже в шаге от того, чтобы начинать выставлять злостных нарушителей на улицу.

— Нет, нет, не нужно ничего отдавать, — сказал Брюс. — Давай, дружище, вставай, сейчас мы поможем тебе выбраться из-под стола, а то пока ты там, я немного волнуюсь.

Он присел на корточки и улыбнулся, впрочем, вслух шутить не стал.

— Даже для тебя это многовато калорий на один раз, ну-ка, ну-ка… — Он замолк, и пауза эта добра не предвещала. — Почему здесь пустые банки из-под варенья? Ты что… ты ел печенье с вареньем? И сколько банок варенья ты съел, а, Тор?

Тони замер и потер лоб рукой.

— Варенье? — спросил он. Не потому, что недослышал, а просто потому, что предчувствовал беду. Добром это не кончится. Тор, который съел столько сахара, станет настоящим кошмаром. Который, скорее всего, выльется в серьезные повреждения башни. Снова. И если Тони придется опять потратить чертову уйму денег на очередной ремонт, он желал, по крайней мере, знать, почему.

Не то чтобы от этого что-то изменится к лучшему, и не то чтобы Тони горел желанием объяснять это «почему» кому-то еще, но понимание причин происходящего, как правило, помогало быстрее придумать какую-нибудь социально приемлемую ложь.

— Я съел их все! — Тор казался очень довольным собой, что было вполне нормально для Тора, Брюс же имел вид слегка страдальческий, что было вполне нормально для Брюса.

— Да, дружище, но, понимаешь, это не количественный, это качественный признак…

— У нас было шесть банок, — сообщил Клинт. Наташа ухватила его за руки и рывком подняла в положение сидя. Он смог повернуться так, чтобы свесить ноги с края стола, и Наташа придвинулась ближе и встала между его коленей. Клинт опустил голову ей на плечо и зевнул. — А теперь, подозреваю, у нас не осталось ни одной. Сам посчитаешь?

— Тут впору не считать, а ужасаться. Вы съели шесть банок варенья. И приблизительно сотню печенек, — Брюс закрыл лицо руками.

— По меркам Тора — считай, постились, — заметил Клинт. Он оттолкнул лопатку, которой Тони снова пытался ткнуть его в щеку. — Сделай так еще раз, Старк, и я тебе ее в глотку засуну.

— Уже испугался, — сказал Тони. — Да ты и пошевельнуться не сможешь, чтобы не сблевать.

— И не собираюсь раскаиваться, — заметил Клинт. Он обнял Наташу за плечи, уткнулся носом ей в шею и прижался поближе. Она улыбалась, едва заметно, но ласково, словно Клинт был маленькой пушистой зверюшкой, которую она решила забрать домой.

Наташа погладила Клинта по макушке и объяснила:

— У тебя раскаяние обычно наступает позже.

— Ничего подобного, — Клинт зарылся лицом ей в плечо. Наташа погладила его по волосам и покачала головой.

— Вот я, например, уже раскаиваюсь, что пустил вас в дом, — Тони подошел поближе, помогая Брюсу вынуть Тора из-под стола. Тот был весь липкий, в темных пятнах от варенья, и улыбался той блаженной улыбкой, которую обычно приберегал на случай героических подвигов, совершенных по пьяной лавочке.

— Ничего. Не. Трогай, — велел Тони, стараясь говорить строго и убедительно. — Душ. Немедленно.

Тор, не медля ни секунды, раскинул руки и заключил его в медвежьи объятия. Тони не успел увернуться.

— Твои печеньки поистине великолепны! — сказал Тор, обнимая его так крепко, что даже ноги оторвались от земли.

— Какая вульгарность, — проворчал Клинт Наташе в плечо. Та отвесила ему несильный подзатыльник. — Ой.

Брюс, покачав головой, залез под стол и принялся выставлять оттуда опустевшие банки из-под варенья. В одной из них все еще болталась сиротливая печенька, и Наташа перехватила ее. Она откусила половинку печенья и замерла.

— Брюс? Вот оно.

Брюс выглянул из-под стола:

— Что?

Наташа молча отломила кусочек печенья, обмакнула его в варенье и протянула Брюсу. Тот, слегка нахмурившись, принял его и сунул в рот.

Его глаза широко распахнулись:

— Вот оно.

Тони, вывернувшись из рук Тора, уставился на них обоих.

— О чем вы… — успел сказать он, прежде чем Наташа сунула кусок печенья ему в рот. Тони разжевал его и проглотил.

— Ух ты, — он потрясенно заморгал. — Варенье.

— Варенье, — Тор от души хлопнул его по спине. — Пряное и рассыпчатое печенье, истинная сладость варенья и стакан цельного молока. Нет лучшей награды для усталого воина с пустым животом!

Тони уставился на остатки печенья.

— Ух ты, — повторил он. — Брюс?

— Угу, идем, нам нужно кое-что пересчитать, — отозвался тот.

— Да просто положи варенье сверху, тупица, — полусонно заявил Клинт, уютно устроившийся на плече Наташи.

— Ну-ка, поподробней, — требовательно велел Тони.

— Берешь кусок теста. Делаешь пальцем сверху ямку, кладешь в него ложку варенья. Бум! — Клинт с усилием приоткрыл один глаз. — Смерть, что за объедение.

— Неплохой слоган, — заметила Наташа.

— Большинство людей предпочитают не думать о смерти, когда едят печенье, — сказал Брюс. — Это вроде как может стать проблемой.

— Большинство людей живет очень скучно, — парировал Клинт. — Нас это не касается.

— Неужели только потому, что у нас под обеденным столом прячется древнескандинавский бог, который стащил печенье, которое испек владелец одной из крупнейших мировых корпораций, чтобы Капитан Америка перестал обижаться на него за то, что он месяцами дурил ему голову, посылая за несуществующими продуктами? — поинтересовалась Наташа. — И только поэтому ты считаешь нашу жизнь нескучной?

— Возможно, — сказал показавшийся в дверях Коулсон. — Но сейчас меня больше волнует тот факт, что международный секретный агент и вторая самая смертоносная женщина, которую я встречал за свою жизнь, лапает моего любовника за зад.

— У него симпатичный зад, — невозмутимо заявила Наташа.

— Погоди-ка, что значит «вторая самая смертоносная»? — спросил Тони. — А кто же тогда, черт возьми, первая?

— Это ты просто не знаком с моей матушкой.

* * *

— Тони?

Тони повернул голову набок.

— М-мф? — выговорил он и — о, чудесно — обслюнявился, как мило. Он выпрямился и попытался вытряхнуть из головы сонный туман. — Штослчлсь?

Стив поймал его за плечо.

— Эй, — сказал он, его глаза лучились весельем. — А почему ты спишь здесь?

— Я сплю… — Тони с трудом попытался сесть ровно, — …сплю, где хочу. В мастерской, на диване, на полу, в кухне, где угодно. — Он пригладил волосы руками и быстро заморгал. — Это моя башня.

— Да, но почему ты уснул в гостиной? — спросил Стив, улыбаясь.

— Должно быть, задремал. Тут была эпичная битва на приставках. Наташа против Коулсона. Победитель забирал себе Клинта.

Стив подавил смешок.

— И как к этому отнесся сам Клинт?

— Соорудил себе плакат с надписью «утешительный приз», забрался повыше и бросался оттуда канцелярскими кнопками. Целился в основном в задницы. Наташа, кажется, нарочно слила последний поединок, но я не уверен. — Он умолк и уставился на Стива. — Эй. А ты разговариваешь со мной.

— Не-а, — Стив ухмыльнулся. — Просто проверяю, жив ты или нет. А то ты издавал какие-то жуткие звуки.

— Я просто храпел, вряд ли что-то еще, — сказал Тони, нащупывая кофейный столик. — Ты же служил в армии, неужели там не слышал мужской храп?

— Случалось, но такого — никогда. Даже Джарвис за тебя переживал, — Стив взглянул вверх. — Правда, Джарвис?

— Совершенно верно, сэр, — невозмутимо отозвался тот. — Сэр, контейнер, который вы ищете — на столе под чертежами.

— Точно. Точно, спасибо, — Тони сдвинул распечатки в сторону. — Вот он. Отлично. Контейнер «Раритет», Коулсон вернул их, то есть Икея, похоже, снова с нами разговаривает. Парень, который занимается инфографикой, небось, скоро бородку отрастит, как у меня, так они теперь нами довольны. Круто, замечательно, мы теперь одна большая семья и все такое, — он снял с контейнера крышку и протянул его Стиву.

Тот удивленно моргнул и устроился на диване рядом с Тони:

— Что это такое?

— «Космические Печеньки», — сказал Тони. — То есть, будущие «Космические Печеньки». Я не очень-то хотел ждать, пока производство полностью развернется, это не так быстро происходит.

Он протянул Стиву стопку листков.

— Первая партия, без начинки, поступит в ограниченную продажу, как пробная, для оценки спроса. Пеппер подписала контракт с Марси Дональдсон о поставках в ее супермаркет. Марси просила передать — ей очень жаль, что она накричала на тебя, кстати, она прислала открытку с извинениями. Печенье с вареньем из логановой ягоды — часть нашего соглашения с Икеей, они будут торговать им на эксклюзивных правах.

Стив уставился на печенье, которое вынул из контейнера:

— Так мы что — торгуем печеньем?

— Какие такие «мы»? — спросил Тони, улыбаясь — потому что, эй, Стив снова с ним разговаривал. — Ну, вообще-то, это некоммерческое предприятие в составе фонда Марии Старк, мы будем продавать то да се, посмотрим, удастся ли нам извлечь прибыль, и если удастся — а если у меня что и получается делать хорошо, так это деньги — то мы потратим их на какое-нибудь хорошее дело. Я на днях общался с руководством музея Метрополитен, мы договорились насчет пожертвования на обучение детей из бедных семей, так что если мы что-нибудь заработаем на печенье, эти деньги уйдут им.

Теперь Стив уставился на Тони.

— Ну, хорошо, — сказал он и улыбнулся.

— Слушай, пожалуйста, съешь уже чертову печеньку, не мотай мне последние нервы, — велел Тони.

Стив рассмеялся и сунул печенье в рот. Его глаза широко раскрылись, на лице отразилось искреннее удовольствие.

— Неплохо, — сказал он, прикрывая рот ладонью, и сглотнул. — В самом деле здорово. И что, — Стив ухмыльнулся, — ты сам их сделал?

— Пеппер не разрешила мне нанять кондитера. Так что на кухне сейчас легкий беспорядок, — Тони расслабился и взял печеньку. Откусил от нее. Да, на шестнадцатый раз хуже они не стали.

— Могу себе представить, — Стив протянул руку и подцепил еще две, не обратив внимания на то, как Тони попытался оттолкнуть его ладонь, чтобы уберечь свое сокровище. — И к чему было столько хлопот?

— Потому что ты со мной не разговаривал, — Тони многозначительно взглянул на него.

Стив кивнул, сунул в рот печенье и блаженно замычал, жуя и глотая.

— И с чего ты решил, что это поможет?

Вопрос так ошарашил Тони, что он позволил Стиву беспрепятственно забрать у него из рук весь контейнер.

— Потому что ты сам сказал, что не станешь разговаривать со мной, пока печенье не поступит в продажу?

— О! Да, точно, — Стив съел еще одно и состроил задумчивое лицо. — Я соврал. Правда, смешно получилось?

Он ухмыльнулся, глядя на Тони. Тот уставился на него в ответ:

— Что?

— Неприятно, когда кто-то врет тебе и заставляет что-то делать только ради того, чтобы посмеяться, правда? — сказал Стив, тщательно жуя.

Тони замер, не донеся печеньку до рта. Медленно, очень медленно, он повернулся к Стиву. Тот широко улыбнулся с совершенно невинным видом:

— Очень вкусные печеньки получились, — сказал он.

— Ты… — Тони запустил пальцы в волосы. — Ты…

— Слова, которые ты сейчас подбираешь, это «разыграл меня», — подсказал Стив. Его глаза лучились весельем. — Потому что я в самом деле разыграл тебя.

Тони знал, что у него отвисла челюсть, но плевать на это хотел.

— Что… Что… — он откинулся на спинку дивана. — Это же… Я…

— Съешь еще печеньку, Тони. Ты их много напек, — сказал Стив.

— Да ты же не умеешь притворяться, — сказал Тони, глядя куда-то вдаль. В голове было пусто. Только размеренно покачивалась, словно метроном, птичка на водопое. Такая симпатичная птичка. Тони решил, что на Рождество подарит всем по птичке. Или не станет дожидаться Рождества. Ведь он просто любит делать подарки.

— Похоже, что все-таки умею, — Стив обнял Тони за плечи и сочувственно встряхнул. — Ты здесь не при чем, правда, я нечасто так делаю. Но, по правде сказать, притворяться я умею.

Он сунул в рот очередную печеньку, ухмыляясь:

— Тони?

— М-м?

— И я очень хорошо умею притворяться, — сказал Стив. Воплощенная невинность.

Тони уставился на него.

— Твою мать, — наконец сказал он.

— Следи за языком, Тони. — Стив смеялся над ним. Ну ясно же, как день — Стив смеялся над ним.

Тони открыл рот. Закрыл. И снова открыл:

— Вот дерьмо, — сказал он и расхохотался, содрогаясь всем телом и привалившись к плечу Стива. Тот смеялся вместе с ним — может, не так громко, но не менее искренно.

Потом Стив протянул ему печеньки. Тони взял одну.

— Знаешь, Тони, они действительно очень вкусные. Спасибо.

— За что?

— За то, что приложил столько усилий.

Тони не смотрел на него.

— Я хорошо потрудился, — кивнул он, складывая руки на груди. — У меня множество талантов. Я полон неизведанных глубин и вообще очень многогранная личность.

— И еще у тебя крошки в бороде.

— Они — часть моего обаяния. — Тони даже не стал вытряхивать их. Это за него сделал Стив.

— Посмотрим кино? — спросил Стив.

— Ага, — Тони снова откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он позволил Стиву выбрать фильм. Все равно он уснет еще до того, как закончится заставка кинокомпании в начале.

И его это вполне устраивало.

* * *

To: Ник Фьюри, директор Щ.И.Т.

From: Фил Коулсон, агент Щ.И.Т.

Re: Инициатива Мстители

Attached file:
Уровень секретности 7: Мстители/Икея инцидент (172 KB)

Восстановительные работы по предварительным оценкам займут от четырех до шести недель. Они согласились подписать отказ от претензий в обмен на право пометить определенный перечень товаров как «Одобренные Тором».

Тор согласен одобрить указанные товары в обмен на варенье.

Старк согласен не блокировать поставки варенья, если вы позволите ему продавать печенье под торговой маркой «Мстители», весь доход пойдет на благотворительные цели.

Я согласен продолжать занимать должность куратора Мстителей. Но если я выясню, что вы храните копии тех фотографий, у нас будет, о чем поговорить.

Простите, сэр.

Фил.

Notes:

1. Логанова ягодаRubus loganobaccus, гибрид ежевики и малины.
2.
Пол Ньюман (1925 — 2008) — знаменитый актер («Бутч Кэссиди и Санденс Кид», «Цвет денег», «Афера»), спортсмен, филантроп. По сей день существует линия продуктов Пола Ньюмана, весь доход от продажи которых идет на благотворительные цели.
3.
RARITET™ — пищевой контейнер by Ikea, подходит для морозилки и микроволновки, не окрашивается.
4.
Птичка на водопое — игрушка, устройство работающее по принципу преобразования тепловой энергии в механическую работу.

 


Write a Reply or Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *